джойказино
тут.

Произведения Пушкина
1825 год


Во время подневольнаго своего житья въ с. Михайловскомъ, производительность Пушкина была громадна. Одинокiй, въ глухой деревнЪ, сидЪлъ онъ цЪлыми днями въ своемь кабинетЪ и неустанно писалъ. Самымъ значительнымъ и выдающимся произведеніемъ михайловскаго перiода является трагедія "Борисъ Годуновъ", или, какъ самъ Пушкинъ озаглавилъ ее "Комедія о настоящей бЪдЪ московскому государству, о царЪ БорисЪ и о ГришкЪ ОтрепьевЪ". Онъ началъ ее въ 1824 г., а кончилъ вь августЪ 1825 г. Онъ много подготовлялся къ ней чтенiемъ. "Изученіе Шекспира, Карамзина и старыхъ нашихъ лЪтописей, - пишетъ онъ, - дало мнЪ мысль оживить въ драматической формЪ одну изъ самыхъ драматическихъ зпохь нашей исторіи. Шекспиру я подражаль въ его вольномъ и штрокомъ изображенiи характеровъ; Карамзину слЪдовалъ я въ свЪтломъ развитіи происшествій, въ лЪтописяхъ старался я угадать языкъ тогдашняго времени,- источники богатые; успЪлъ ли я ими воспользоваться - не знаю". Во всякомъ случаЪ онъ сознательно устранилъ изь драмы все узко-романтическое и все сентиментальное, желая возвыситься до настоящей нацiональной драмы. Надъ второстепенными лицами зтого произведеiя онь работаль съ такимъ же усердiемъ, какъ и надъ главными. Онъ заботился о мелочахъ, но не упускалъ изъ видц всей драмы и хлопоталъ о томъ, чтобы не нарушить впечатлЪнія цЪлаго. Онъ самъ остался очень доволенъ "Борисомъ Годуновымъ". О дальнЪйшей судьбЪ этого произведенія мы говорили уже въ бiографическомъ очеркЪ.

Наши рисунки (на этой и на слЪдуюшихъ трехъ страницаxь изображаютъ нЪсколько сценъ изъ этой трагедіи.

Ночь. Келья въ Чудовомъ монастырЪ. Отецъ Пименъ пишетъ передъ лампадой:


  На старости я сызнова живу, 
Минувшее  проходитъ предо 
                       мною... 
Давно-ль оно  неслось событiй 
                     полно, 
Волнуяся, какъ море-окіянъ? 
Теперь оно безмолвно и спокойно 
Немного  лишъ мнЪ  память сохранила, 
Немного словъ  доходитъ до меня, 
А прочее погибло невозвратно!.. 
Но близокъ день, лампада догораетъ-
Еще  одно, послЪднее сказанье. 
                 (Пишетъ) 
           Пименъ. 
Проснулся, братъ 
           Григорій. 
              Благослови меня, 
Честный отецъ. 
            Пименъ 
            Благослови Господь 
Тебя и днесь, и присно, и во 
                      вЪки.

             Григорій.

Ты  все писалъ и сномъ не позабылся, 
А мой покой бЪсовское мечтанье 
Тревожило, и врагъ меня мутилъ: 
МнЪ снилося, что лЪстница крутая 
Меня вела на башню; съ высоты 
Мнъ  видЪлась Москва, что муравейникъ, 
Внизу народъ на площади кипЪлъ 
И на меня указывалъ со смЪхомъ; 
И стыдно мнЪ, и страшно становилось- 
И падая стремглавъ, я пробуждался 
И три раза мнЪ снился тотъ же 
                      сонъ. 
Не чудно ли? 
            Пименъ. 
         Младая кровь играетъ; 
Смиряй себя молитвой и постомъ, 
И сны твои  видЪній легкихъ 
                     будутъ 
Исполнены.

Другой рисунокъ изображаетъ корчму на литовской границЪ. Въ корчмЬ сидятъ Мисаилъ и Варлаамъ, бродяги въ видЪ чернецовъ, Григорiй Отрепьевъ, одЪтый уже міряниномъ и хозяйка. Входятъ пристава.

Первый приставъ. Алеха! при тебЪ ли царскій указъ?
Второй. При мнЪ. 
Первый. Подай-ко сюда. 
Мисаилъ. Что ты на меня такъ пристально смотришь? 
Первый  приставъ. А вотъ что: изъ Москвы бЪжалъ нЪкоторый  злой  
еретикъ, Гришка 
Отрепьевъ. Слыхалъ ли ты это? 
Мисаилъ. Не слыхалъ. 
Приставъ. Не слыхалъ? Ладно. А того бЪглаго еретика царь 
приказаль изловить и повЪсить". Знаешь ли ты это? 
Мисаилъ. Не знаю. 
Прйставъ (Варлааму). УмЪешь ли ты читать? 
Варлаамъ. Смолоду зналъ, да разучился. 
Приставъ (Мисаилу). А ты? 
Мисаилъ. Не умудрилъ Господь. 
Приставъ. Такъ  вотъ тебЪ царскій указъ. 
Мисаилъ. На что мнЪ его? 
Приставъ. МнЪ сдается, что этотъ бЪглый еретикъ, 
воръ, мошенникъ - ты. 
Мисаилъ. Я? Помилуй!  Что ты!
Приставъ.  Постой держи двери. Вотъ мы сейчасъ 
		и справимся. 
Хозяйка.  Ахъ, они  окаянные  мучители! и 
	  старца-то въ покоЪ не оставятъ! 
Приставъ.  Кто здЪсь грамотный? 
Григорій (выступаетъ впередъ). Я  грамотный!
Приставъ. Вотъ на... А у кого же ты научился? 
Григорій. У нашего пономаря. 
Приставъ (даетъ ему указъ). Читай же вслухъ! 
Григорій (читаетъ): «Чудова монастыря недостойный 
	чернецъ Григорій, изъ роду Отрепьевыхъ, 
	впалъ въ ересь и дерзнулъ, наученный  
	діаволомъ, возмущать святую братію 
	 всякими	 соблазнами и беззаконіями. 
	А по справкамъ оказалось, отбЪжалъ онъ,  
	окаянный  Гришка, къ  границЪ Литовской»... 
Приставъ (Мисаилу): Какъ же не ты? 
Григорій. «И царь повелЪлъ изловить его»... 
Приставъ. И повЪсить! 
Григорій. Тутъ не сказано: повЪсить. 
Приставъ. Врешь! не всякое слово въ  строку пишется. 
		Читай: изловить и повЪсить. 
Григорiй.  «И повЪсить. А лЪтъ ему, вору  ГришкЪ, отъ 
 	роду... (смотря на Варлаама) за 50, 
	а росту онъ средняго, лобъ имЪетъ плЪшивый, 
	бороду сЪдую, брюхо толстое». 
		(ВсЪ глядятъ на Варлаама).
1-й  приставъ.  Ребята! здЪсь Гришка! держите, вяжите его! 
		Вотъ ужъ не думалъ, не гадалъ! 
Варлаамъ (вырывая  бумагу). Отстаньте, пострЪлы! что я 
 за Гришка? Какъ!  50 лЪтъ,  борода сЪдая, брюхо толстое! 
 НЪтъ, братъ, молодъ еще надо мною шутки шутить. Я давно 
 не читывалъ и худо разбираю, а тутъ ужъ  разберу, какъ 
 дЪло до петли доходитъ. (Читаетъ по складамъ): «А лЪтъ 
 е-му отъ ро-ду 20».—Что, братъ, гдЪ тутъ 50? видишь—20! 

2-й приставъ. Да, помнится, двадцать; такъ и намъ было 
 сказано. 
1-й приставъ (Григорію). Да ты, братъ, видно, забавнист. 
                          (Во  время чтенія   Григорій 
                           стоитъ, поптупя голову, 
			   съ рукою  за пазухой.) 
Варлаамъ (продолжаетъ). «А ростомъ онъ малъ, грудь 
 широкая, одна рука короче другой, глаза голубые, волосы 
 рыжіе, на щекЪ бородавка, на лбу другая». Да это, другъ, 
 ужъ не ты ли?
 
                           (Гргорiй вдругъ вынимаетъ 
                          кинжалъ;  всЪ передъ нимь раз-
                          ступаются,  онъ  бросается въ 
                          окно.) 

Приставы. Держи! держи! 
                          (ВсЪ бегутъ въ безпорядкЪ.) 

На слЪдующемъ рисунке мы видимъ князя Курбскаго и самозванца, приближающихся къ нашей границЪ. Это было 16-го октября 1604 г.



Курбскій (прискакалъ первый).
Вотъ, вотъ она, вотъ русская
                    граница!
Святая Русь! отечество! я твой!
Чужбины  прахъ съ презрЪньемъ 
                    отряхаю 
Съ  моихъ  одеждъ, пью жадно 
                 воздухъ новый.
Онъ мнЪ родной! Теперь твоя. 
                     душа, 
О, мой отецъ,  утЪшилась, и въ

                        гробЪ 
Опальныя  возрадуются кости! 
Самозванецъ (Ъдетъ тихо съ 
      поникшей головой). 
Какъ счастливъ онъ! какъ чи-
                  стая душа

Въ немъ  радостью и славой 
                   разыгралась! 
Ты  кровь излить за сына Иоанна 
Готовишься, законнаго царя 
Ты  возвратить отечеству... Ты 
                      правъ, 
Душа твоя должна  пылать весельемъ. 


           Курбскій: 
Улжель и ты не веселишься ду-
                       хомъ? 
Вотъ наша Русь. она—твоя, ца-
                     ревичъ! 
Тамъ ждутъ тебя сердца твоихъ 
                      людей, 
Твоя Москва, твой Кремль, твоя 
                    держава.

                     Н А Р О Д Ъ. 
   Одинъ. Скоро  ли  царь выйдетъ изъ собора? 
   Другой. ОбЪдня кончилась; теперь идетъ молебствіе. 
   Первый. Что? ужъ   проклинаоли того? 
   Другой. Я стоялъ на папорти и слышалъ, какъ дьяконъ 
завопилъ. Гришка Отрепьевъ—анаФема! 
   Первый. Пускай  себЪ проклинаютъ; царевичу дЪла нЪтъ 
до Отрепьева.

  Другой. А  царевичу поютъ вЪчную  теперь память.

   Первый. ВЪчную  память живому! Вотъ ужо  имъ будетъ, 
безбожникамъ. 
   Третій. Чу! шумъ. Не царь ли? 
   Четвертый. НЪтъ, это юродивый. 
(Входитъ юродивый въ желпзной  шапкЪ, обвЪшанный 
        веригами и  окруоженный мальчишками). 
   Мальчишки.  Николка,  Николка,  желЪзный  колпакъ!... 
трррр... 
   Старуха. Отвяжитесь отъ него, бЪсенята. Помолись, бла-
женный, за меня грЪшную. 
   Юродивый.  Дай, дай, дай копеечку. 
   Старуха. Вотъ тебЪ копеечка; помяни же меня. 
   Юродивый (садится  на землю и поетъ).

                  МЪсяцъ  Ъдетъ, 
                  Котенокъ плачетъ, 
                  Юродивый, вставай, 
                  Богу помолися!

                     (Мальчишки  окружаютъ  его снова.) 
  Одинъ  изъ нихъ. Здравствуй, юродивый, что же ты шапки 
не снимаешь? (Щелкаетъ его по желЪзной шапкЪ.) 9къ 
она звонитъ! 
  Юродивый.  А у меня копеечка есть. 
  Мальчишка.  Неправда; ну, покажи. (Вырываетъ копеечку 
и убегаетъ.) 
  Юродивьій (плачетъ). Взяли  мою  копеечку, обижаютъ 
юродиваго. 
  Народъ. Царь, царь идетъ! (Царь выходитъ изъ собора; 
бояринъ впереди  раздаетъ  нищимъ   милостыню. Бояре.) 
  Юродивый.  Борисъ, Борисъ! Николку дЪти обижаютъ! 
  Царь. Подать ему милостыню! О чемъ онъ плачетъ?

  Юродивый.  Николку маленькія дЪти обижаютъ. Вели ихъ 
зарЪзать, какъ зарЪзалъ ты маленькаго царевича. 
  Бояре. Поди прочь, дуракъ! схватите дурака! 
  Царь.  Оставьте его. Молись за меня, бЪдный Николка! 
(Уходитъ.)                                           _ 
  Юродивый  (ему вслЪдъ). НЪтъ, нЪтъ! нельзя молиться за 
царя-Ирода: Богородица не велитъ.


Жизнь Пушкина
1814 1820 1821 1822 1824 1825 1826 1828 1830 1831 1832 1835 1836
Переход к оглавлению Книги
© изданiе "НИВА" 1899
идея и реализация проекта Голубчиков Александр mr.Alexander@mtu-net.ru